LIVEJOURNAL INTERNAL ERROR

В прихожей Гриша обычно долго ковырялся с неподатливыми шнурками, особенно по возвращении домой с завода, где он трудился клепальщиком в ремонтных цехах авиационно-технической базы. Его пальцы, ощетиниваясь багряным рельефом вен, отказывались выполнять наполненные тонкой загадочной моторикой манипуляции по развязыванию-завязыванию, ведь, не дай Бог!- узел, тогда придется звать на помощь любимую, чуткую Нюру, которая, наверняка, занята чтением журнала "Крестьянка" или собственным туалетом. "Нюра!"-звучало из сонной глубины чистого коридора тяжелыми нотами грудного баса с интонацией ребенка, порезавшего палец и зовущего мать: "Н-ю-юра!". После дюжины вздохов и шипений показывалась она, его ненаглядная, в хорошо отглаженном ситцевом домашнем платье и шерстяных носках домашней вязки. Узко поджав некрасивые губы и пульсируя желваками, Нюра плавно садилась на корточки у его исполинских ног и, шипя сквозь зубы что-то нежное, вроде:"...черт косорукий, хорошо, что жопу вытирать тебе не приходится!", - быстрыми, резкими движениями острых ногтей разводила по углам ринга сцепившиеся было в клинче концы шнурка. Грациозно встав и не глядя в белеющие в отсветах сороковаттной электрической лампочки гришины глаза, она уплывала в омут кухни.

Позже он беззвучно, неуклюже орудовал у плиты огромными царь-пушками рук, пытаясь разогреть вчерашние полуфабрикатные котлеты с варенной, чуть подкисшей картошкой; спички с упрямством девственницы отвергали потуги его пальцев, а он материл их каждым выдохом заросших ноздрей. Нюра, поменяв дислокацию и расположившись в единственной комнате, застывала в гипнотизирующем мерцании экрана без линзы. На заводе их любили: он-исполненный достоинства великан-ударник, она-кроткая овечка из машино-счетного бюро при бухгалтерии, ни тебе ссор, ни поводов для сплетен. В разговорах оба всегда занимали позицию односложного собеседника, поддакивая веселому трёпу в общей столовой или на платформе в ожидании электрички, но близкой дружбы Нюра ни с кем не водила, а у Гриши был единственный товарищ, коллега по цеху Пётр, низкорослый, квадратный балагур с кулаками-наковальнями и улыбкой в уголках глаз. "Петь, вы с Клавой это...? Ну, это...?" - решился как-то Гриша. "А как без этого-то?! Ты чего, парень, дело-то молодое! Но она, Клавка, устает часто, ну ты ж знаешь, у них там на "гальванике" до Охуя вкалывают девки, так что не до того бывает, и дочь болеет..."-откровенничал друг. "Второго мы ждём, Гриш, такая вот хуйня..." громко, спокойно и с грустью добавил. "Ясно". Друзья сидели молча в курилке, пускали носом струи дыма в шахматный узор плитки на полу, слушая, как за фанерной дверью продолжает греметь своей металлической жизнью цех. Через пару минут он их поглотит. Гриша манипулировал пудовой клепальной машиной как карандашом, гоняя в голове мысли о счастье Петра. Он не завидовал, но понимал, что у них что-то не так с Нюрочкой, тот раз, что они пробовали, а потом еще один, все складывалось по одному сценарию: придя с танцев, быстро и нервно раздевались, дрожа животами и ляжками, запрыгивали в узкую, глубокую, неудобную кровать, он щупал наждаком своих ладоней ее мягкий бугристый зад, обильно потел, пытался отклеить от нёба свой сухой набухший язык, чтобы обвести им ореолы сосков, которые угадывались через ночнушку Нюры, неловко, но так хотелось этого! Она смотрела на него испуганными глазами антилопы в лапах у льва, лежала, боясь дышать, лишь тихим шепотом что-то шевелилось у нее внизу, было горячо. Она чувствовала что-то огромное, что-то невероятно большое, как самое крупное млекопитающее на планете Земля, и это НЕЧТО надвигалось, пытаясь раздавить и разрушить ее плоть, она замирала, превращаясь в мелко вибрирующий комок крепко сжатых мышц. Гриша был близко, тихий гигантский Гриша часто дышал паровой топкой своего рта ей в лицо, он ощущал ее лоно, но оно не могло вместить его в себя! Потом был ее клокочущий стон, гулкими перекатами в его ушах, нечеловеческий, страшный, он боялся двинуться, она онемевшая безумно смотрела из паутины волос на его груди в крутую высь подбородка. Боль поглощала все ее существо. Сдавленный упругой кровоточащей плотью, упершийся в непроходимое мясо, гришин неумелый член мощными толчками извергал липкую, густую влагу, покрывая теплым инеем, побагровевшую от крови растительность на соприкасающихся лобках. Так было оба раза, потом они избегали момента близости, как избегает похода к стоматологу человек, у которого не болят зубы. Надо бы, но...
Жили без детей и близости, копя немую ненависть друг к другу, Гриша спал на крошечной кушетке на кухне, складываясь на ней вчетверо; говорили ни о чем все реже, а потом и вовсе перешли на язык взглядов, в каждом из которых звучало аннигилирующее неприятие. Ходили в гости к Петру и Клаве, у которых росли две прекрасные дочери, Нюра молча следовала за Гришей, как бы выражая обязанность и нелепую покорность, они покупали петиным девочкам по кукле и кульку конфет. Мужчины выпивали бутылку водки под детский гомон и вкусную нехитрую снедь. Умная Клава умела держать дистанцию и не лезла к хмурой знакомой.
Нюра стала часто сказываться больной у себя в бюро, ей было неуютно в окружении чужого словесного многодетного счастья и в пучине сплетен, брала больничный у знакомой медицинской сестры Верочки, и любила оставаться дома одна, ей нравилось подолгу убираться в квартире и смотреть в окно на прилегающую школу, радуясь каждой детской слезе.
В один из нюриных "больничных" на ее кухне потек кран. Она молниеносно принялась раскладывать мозаику тряпок на полу, чтобы остановить усиливающийся потоп, готовый смыть ее паркетное счастье. Позвонила в РЭУ, там ответили, что квартира на первом этаже, пусть не волнуется: заливать ей внизу некого, кроме подвальной бытовки водопроводчика, смеялись - могла и не звонить, этот лодырь и так примчится, некуда, мол, ему деваться! Но его все не было! Долго, тяжело и потно, ведра и тазы, плотина из чистой отглаженной одежды, паника! Входной звонок грубой трелью ударил по барабанным перепонкам, окрасил густым красным кадмием мочки ушей и щеки.
- Ну, здрасьте вам! Прихожу с обеда, так и понял, что абонемент в бассейн мне покупать не надо, сам могу организовать общество спасения на водах, ДОСААФ, еби его мать. Что ж ты, хозяйка, меня плавать решила научить, так мы это, уже, блядь, умеем!
- Да, Вы не ругайтесь, я ж не нарочно...- извиняясь и еще гуще краснея защебетала Нюра.
- Нарочно не нарочно, хуй вас тут разберет, а у меня там уже воды по щиколотку, дай пройти-то, встала баррикадой, тёха! - он грубо протопал в кухню и встал на чистые мокрые платья и брюки. - Ну и чего мне, маску водолазную одевать, чтоб подплыть к раковине к твоей?! Воду не могла собрать-то в тазы?! Ты мне должна была организовать, так сказать, уют на производстве, комфортную рабочую обстановку сухую, а мне, значит, плыви!
- Я сейчас! - рванулась было Нюра, но слесарь остановил ее мягким, но твердым жестом: "Потом тряпками будешь размахивать, теперь-то дай-ка, отойдь!". Он быстро, ловко перекрыл воду, проинформировал ее о стоимости новой прокладки плюс работа, получив ее кивок-согласие, аккуратно и четко все исполнил, встал: "Подбирай воду давай!" - сказал он, сгребая "пятерку" с ее влажной ладони. "Давай-давай! А то у меня и так там в бытовке "редкая птица долетит до середины Днепра...", классику знаешь, как тебя звать?"
- Нюра я! - обиженно просипела себе под нос. Он, не спрашивая разрешения, закурил, присев на гришину кушетку рядом с ней. Она молча размашисто двигала семейными мега-трусами по полу.
- Муж-то где? Работает?
- Работает.
Правый сапог слесаря притопывал по мелководью в кухне. Он смотрел на Нюру, она на его сапоги. Он курил, она смотрела на сапоги, вертелась у его колен. Он протянул свободную от сигареты руку и положил ей на спину, она вздрогнула, в кишках что-то зашевелилось, как тогда по приходу домой после танцев. Она смотрела на сапоги, он бросил бычек в лужу. Положил другую руку на спину, она сжала в руках индиго-массу трусов, застыв в нерешительности, то ли охватить ими слесаря по лицу, то ли продолжать тереть и отжимать. Он сделал циркулирующие движения по подушке ее спины, сказал "ш-шшш!, тихо, тихо!", когда она было подалась от него, и встал на четвереньки рядом с ней, позади. Правая его рука настойчиво скользнула ей под платье, крепко сжав ее мокрую дряблую задницу, покопошилась там еще где-то периферийно, левая загремела солдатской пряжкой ремня и деловито вправила ей короткий острый прибор. Нюра стояла раком, тупо открыв рот. После двух минут скоростного стрекотания хуя-пулемета, Нюру затрясла судорога оргазма, слесарь кончил следом, залепив ей всю жопу. Ушел он быстро, больше никогда не приходил, даже не смотрел в ее сторону, скорее всего, не хотел рисковать, побаиваясь Григория.
Григорий вскоре умер от инфаркта прямо на работе, она осталась в своей любимой уютной однушке. Ей было хорошо. Она быстро старела под колыбельную мыльных теле-опер. Вышла на пенсию. Все бы ничего, даже все очень хорошо, но стал появляться слесарь, очень настойчиво. Она просыпалась среди ночи, он сидел на кухне и курил, мастурбировал, топая ногами и гремя огромным вантузом. Готовила суп под аккомпанемент радио, а он начинал двигать мебель, готовя ложе любви. Ломал-чинил сантехнику. Грозился прокачать ей вантузом говно в жопе. Она заявила ему, что любит Гришу и расскажет все, если это не прекратиться, но, похоже, этот маньяк потерял всякий страх и совесть, продолжая греметь инструментом в пол, проламывая в нем дыры и пролезая сквозь них, однажды он даже нагадил под ковриком у входной двери, это было последней каплей! Нюра пошла к участковому. Он выслушал ее, сказал, что примет меры. Участковый пришел на следующий день и предложил пройтись. Она собралась. Они обошли дом с торца, где был вход в подвал, в бывшую бытовку слесаря-водопроводчика. Милиционер сказал ей, что эта бытовка пустует вот уже пятнадцать лет, а в свете последних террористических атак, подвал опечатан, и доступ в него осуществляется только в присутствии уполномоченного из ЖЭКа или его, участкового, но печать цела, замок не сорван. "Развею ваши страхи, никакого слесаря с вантузом не существует, то есть он есть гипотетически, но РЭУ в нашем районе давно упразднено, нас объединили с другим, теперь вашим домом занимается новое РЭУ, остается надеяться, что ваш старый мастер больше не станет вас беспокоить, а если вам нужен новый - вот его телефон!" - с улыбкой закончил представитель власти, протягивая брошюрку-памятку со всему телефонами экстренной помощи. Нюра молча ушла домой. Ночью вантуз грохотал в уборной опять. Она пошла туда, открыла крышку унитаза и истошно завопила в его нутро: "Я выкурю тебя, гнида!". Взяв ворох накрахмаленных простыней, пододеяльников и наволочек, она устроила высокую башню, кучей сложив белье вокруг унитаза, взяла керосин, который использовала для полоскания горла и растирки ног, окропила им белизну хлопка и льна, и чиркнула спичкой.

Нюру доставили в ожоговый центр в тяжелом состоянии. Она вскоре пришла в себя. В палате, возле нее, на продавленной койке лежали сцепившись голые Гриша и слесарь, муж, обняв огромными как два арбуза коленками тощие бедра сантехника, задавал бойкий темп ебли. Нюра заплакала и умерла.

На моё поступление в первый класс мой дед, Петр Семенович Таборов, цыган и ударник соц.труда, подарил мне изумрудного цвета велосипед "Орленок", велосипед-икону! Предыдущий спортивно-развлекательный снаряд "Бабочка" был горько и безутешно мною оплакан, когда мы бойким экипажем попали в первое в моей жизни ДТП. Виною тому косвенно стала ново-установленная фара и динамо-машина - ты едешь быстро, система ярче горит! Я ездил быстрее всех, честно, я ездил СЛИШКОМ быстро. Как маленький светлячок я метался по всему двору возле нашей девятиэтажки на Родниковой улице.... То освещение было смонтировано на мой детский велик-дутик руками моего самого любимого дядьки - Славика, заядлого мотоциклиста и не менее заядлого алкоголика, он так и не повзрослел этот Славка... Ладно, не будем о грустном, о разбитых локтях-коленках, поломанных рамах и судьбах, и вот он подо мной - новый "Орленок", мчит меня стрелой по дуськиным пышным огородам и вдоль декораций-изгородей из боярышника и любопытствующих глаз незнакомых юных соседок по новому району, куда мы переехали накануне моего школярства. Так мне тогда хотелось, чтобы мои дружки по старому дому могли видеть это скоростное изумрудное чудо! И, вроде, рядом все - на автобусе с родителями ведь ездили пару раз, так было по 15 минут, не больше! Попробовать, может, самому на нем, на новехоньком, а? Все на работе, я, как полагается тогдашнему сопляку, на улице, предоставлен сам себе и, решено - еду! Дорогу как бы помню, кручу я хорошо... Сейчас-то знаю, что то путешествие составило 15 км (туда-обратно). Взрослому человеку это покажется скромно, но семилетнему... Вымотался помню, а досаднее всего, что не встретил ни одного из моих "старых" знакомых. Вернувшись, я долго переживал определенный стресс и... радость преодоления себя и дороги. Через много лет, отправляясь в- и возвращаясь из- многочисленных мото-вело-соло-путешествий, я тот случай вспоминал - я наедине с дорогой...
Амбиции мои теперешние впору гитлеровским - план Барбаросса, не меньше! Ехать на север до Петрозаводска-Мурманска на велосипеде...
Попросил своего лучшего друга Стаса довезти меня до съезда с кольцевой на Дмитровку, он, конечно, как всегда не отказал. Заехал спозаранку за мной, удивился моему маленькому рюкзаку, расспросил о планах подробнее пока мы мчали по кольцевой, помолчал. Стас умный, давно меня знает, ничего не говорит. Доехали до Дмитровки, съехали с МКАД, пару км дали в область. Пол-восьмого, а в город уже пробки?! Ну , бывай, старина! Покатил я...
В 9 утра завтракал в Макдональдсе в Дмитрове, зашел там в магаз, бросил денег на телефон, купил салфетки для всего. Погода шепчет, до Талдома рукой подать. Чувствую, жопу у велика тащит вкось куда-то, - поплыла покрышечка, прокол. Тут еще гроза приближается, решил на автобусной остановке чиниться и переждать дождь. Не прокол - дефект камеры, лопнула по шву, сука! Поменял, поставив единственную запасную. Выехал, быстро вымок: асфальт говняный, в щербинах лужи, машины, особенно грузовые, поднимают взвесь...За Талдомом, развиднелось, даже солнышком руки припекло, съехал на проселок, километров 20 дал очень живописно в сторону Нерли. Поля коврами как на турецком базаре! Тот фактор, что меня дико донимал до Дмитрова, устранился - машин почти нет,еду и слушаю птиц, ветер, дорогу. Луга-поля кругом, тихо и благостно. Остановился, пива выпил бутылочку, по пути купленную, лепота! После Нерли попал в сильную грозу снова, до того спросил в одной из деревень у тетки с младенцем дорогу короткую в сторону Калязина, она показала - полем, я рискнул, но пришлось все же пережидать в старом заброшенном амбаре заряды бешеные, на открытой местности не хотел ехать, молнию боюсь быструю. До Калязина по дождю ехал, без гроз, но сыро. Везде на подъезде к городу объявления о продажи земли на Волге и строительстве элитной хуйни. Сам город очень убого выглядит, может, там чего по лесам "элитного" и построено, но верится с трудом. Гостиницу решил отыскать, не хотелось лагерем стоять на сырой земле. Нашел быстро, говорят, давай с подселением 350, я попросил без оного, тогда 1000. Ладно, поздно уже и устал, 1000 так тыща. Помылся-постирался, посмотрел телевизор про адское солнце, что нас всех совсем скоро (через 5 млрд. лет всего-то лишь, почти завтра!) ждет от этого паскудного светила пиздец, поплакал о судьбах наших земных бренных, доел палочку сервилата, что из Москвы прихвачена была, да с пивом и соснул (естественно, в бирушах). Администратор в гостинице спросила у меня, совсем он без бензина у меня (велосипед), и на хер мне это всё надо, получила ответ, что я провожу испытания нового фотонного двигателя на педальном запуске, скривила рожу и угомонилась. Не рано стартовал в сторону Рыбинска без завтрака, ехал по дождю сильному постоянно, что отнимало много сил, но хорошо, что фирмы Дайнезе и Салева делают непромокаемые дышащие вещи. Цепь хрустит, мазал. Позавтракал в Угличе под хорошую погодку. В ресторане там сидела чета немецкая, спортивная на вид очень. Муж вышел на крылечко, где был припаркован мой коник, вернулся за женой, и они минут 10 рассматривали мой велик. Ха-ха! я тоже у вас там не видал таких пиздатых! Рядом свадьба была, в ресторане в 13.00 оставалось очень мало тверезых уже, и поехал далее к Рыбинску. Есть там такой участок дороги, что дороги нет совсем, ну то есть - трактора и бульдозеры работают, разгребая свежеподвезенный песочек, но ехать на велике пешком совсем получается, так километров 15. Все сырое, тягомотно, и слепни с комарами доебывают - травлю себя и их "Детой". Под Ермолайцево (Еремейцево?) в лесу земляники столько,что за полчаса можно надергать кило легко! Встал на тихом месте (как мне показалось) на берегу Волги, переждал в палатке грозу, приятно, что не подтекает... К ночи появились рыбаки, поздоровались, говорят, мы тихо ловить будем, мы сами не местные, постоянно сюда приезжаем "на отпуск", вас не потревожим. Надо ли говорить, как я обломался, но искать другого места мне не хотелось, а их мне было не страшно даже пьяных, да и не сильно они шумели, больше было кипиша от тех "авторитетных", что с моторок рыбачат. Забавно, один из "моих" рыбачков в лодочке надувной крохотной, больше похожей на детский круг, плавает отталкиваясь вёселками-пингпонговыми ракетками от водной зыби, а к нему подлетают коршуном двое на каком-то бодром буржуйском катере и орут: "Клёв есть?". А он в ответ молча покачиваетя на поднявшихся тут же волнах, как сперма в ванной. Сперва не клевало, ребята сильно расстроенные были, ходили кругами, с тяжелыми лицами, я подошел, предложил бомбу из своих запасов, они смеялись. Лег спать около полуночи, тут у них начало клевать и долго клевало, судя по их улюлюканью, которое разносилось на многие километры. Ночь беспокойно провел, но выспался, что странно. Съел сникерс на завтрак и поехал. Покатал по Рыбинску - приятный городок, я там бывал уже, и ностальгически он меня возбуждает. Рванул в сторону Пошехонья. Подъехал к реке Юхоть, там есть такая база отдыха, "местная, чиста!". Мне надо было выпить пива или чего, а то жарко пару часов ехал, так на этой базе отдыхают настолько хорошо и размеренно, что пива нет, но водка холодная мегалитражом. Я купил морса, пью у автостоянки. Из заведения выходят к своим богатым тойотам местные уважаемые в трусах, тросах золотых с гимнастами, я, как на машине времени, в наш 93-ий махнул - тот же говорок, то же арго... Вот и Сам дядя Вася в светлой китайской одежде нараспашку, резиновых тапочках-сланцах, садится на мотовездеход 4-хколесный "Полярис", вокруг детвора, годков по 5-6, ждут как он сейчас газанет, ясно, что газовать-то ему не стоит, он и так под паром хорошим, но тут подъезжает какой-то Кирюха на "Камри" трехлетней тонированной, здоровается с поцелуями с тем Васей, сцепляются гимнасто-цепями, обсуждать начинают какого-то московского Игоря, диалог:
Кирилл. - Вась, Игоря давно видел?
дети стоят смотрят в рот Васе, что он сейчас сокровенное изречет, их моторизованный герой Бэтман..
Вася. - Да, он сука-пидарас ебаный, я ему лодку починил, а он хоть бы хуй, даже спасибо не сказал, так я ж у него не на зарплате ни хуя, еще раз обратится, я его ко всем блядям пошлю...
Дети в восторге - оракул!
Вася, - Кирюх, а ты хули за рулем?! Не ебнешь со мной?! Ну, пойдем!
Кирюха счастливый идет за Васей обратно в бар, дети гуськом следуют... Хуй-то ты чего скажешь этому Игорю, думаю, здесь все на его бабло построено и вас дураков поддерживаемо! Кирюха ебнувший пару стаканчиков садится в свою "Камри"...да, давненько я такого не видел.
До Пошехонья светит, даже жарит. Но по въезде в городок, словно по мановенью волшебной палочки, РЕЗКО холодает и темнеет, как из розетки выключили, нахожу там ресторан (!). Официантка с железными зубами обслуживает единственного посетителя, меня, кокетничая, включает на полную громкость какую-то совершенно нелепую, безобразную хуйню "в стиле" Элекро-Поп-Шансон. Ужас-Ужас-Ужас! (как в том анекдоте). Я, доев вкуснейший по-домашнему (да, надо отдать должное повару! - вкусно очень!) обед, ретируюсь в слабо накрапывающий дождь. После Пошехонья человечество исчезло. В сторону Череповца еду по очень одинокой, унылой и дождливой дороге. Тоска. За несколько часов понимаю, что так придется ехать очень долго, минуя Череповец, Вытегру, Петрозаводск, Медвежегорск, Кемь, Лоухи... И это без людей, типа Васи, без общепита, без нихуя. Я тихо сдался. Докрутил до деревни Гаютино, хотел купить в "Доме рыбака" сникерс, а с удивлением обнаружил, что они принимают постояльцев, дал 500 рублей и поселился с пивом.Очень болит жопа, без памперса ехать не легко... Утром третьего дня собрал нехитрый скарб и решил, что по прибытии в Череповец, возьму билет на поезд домой. Слабак я? Не знаю, думаю, что 500-с-лишним-километровый трехдневный спурт - все же достойное моей детской "Бабочке" мероприятие. В Череповце обнаружил совершенно потрясающих ребят, за что благодарен судьбе, и обещаю себе вернуться, чтобы с ними покатать. Случайно на набережной увидел контору по прокату великов, держит ее парень Паша, сам триалит так, как и не снилось американским профи с канала "Экстрим" и их шоу "Роуд-Фуллз", Паша мне показывал их видео клубные - жгут похлеще табаско! Подъехал еще Роман, залихватски "просерфил" всю набережную в вилли на своем затюненном "Норко", сразу видно, что ребята ездить умеют, да и в городе есть молодежь, реально заинтересованная и в вело-теме!!! Долго с ребятами говорил, обратил внимание, что у Павла в прокате велики все в идеальном состоянии, причем следит он за ними один (как я понял). Интересная особенность - в Череповце на улице у вас могут попросить, типа, дай прокатиться (серьезно, даже дети спрашивают), это немного забавно, если не учитывать агрессию со стороны просящих старшего возраста, например, Роман показывал следы на своем шлеме от кастета такого "попрошайки". Вообще-то, в городе атмосфера долгопрудненская времен "люберов" и иже с ними, мрачновато. Чуть не сбил меня там ублюдок какой-то на машине, но этого везде хватает... В поезде ехал по соседству с бабулей-мамашей и сынулей 3-х летним, они ему всю дорогу ебали голову : "ешь колбасу, закусывай хлебом, не ложи пистолет в компот, писай быстрее, ты своим горшком дяде проход заставил..." и т.д. без остановки и громко, благо, у меня были с собой бируши.... А я на мальчика смотрел, жалел, что нет у него деда, Петра Семеновича, который бы ему велосипед правильный подарил....